Русский стиль: что он собой представляет, откуда пришёл и куда идёт?

Русский стиль легко, но уверенно закрепился в нашем инфополе: он на выставках и в лентах соцсетей, в новостях и запросах пользователей на маркетплейсах. Его изучают, формулируют, переосмысляют, популяризируют и любят. В поисках вдохновения и собственного голоса к русскому стилю обращаются художники, модельеры, писатели и музыканты. В частности, этим летом молодые дизайнеры и мастера народных художественных промыслов из разных уголков России попробовали свои силы в разработке коллекций одежды и аксессуаров с опорой на традиционные мотивы — они стали участниками тематической арт-школы индустрии моды и локальных брендов на «Тавриде». В число экспертов-наставников программы вошла этнокультуролог, дизайнер, владелец магазина «ЯСЕН КРАСЕН» и основатель проектной лаборатории «Заря» Варвара Зенина. С ней мы поговорили о феномене русского стиля, стереотипах, молодом взгляде на традиционное и эпохе Николая I.

Откуда пришёл русский стиль: разочарование в чужом и романтизация крестьянства

— На лекции для участников вы рассказывали об истории трансформации русского стиля начиная с XIX века. Что именно заставило людей той эпохи вдруг обратиться к своей идентичности?

— Обращение к себе, поиск собственной идентичности и опор начинается в момент разочарований — разочарований в чужом. И разочарования эти бывают по разным причинам. В эпоху Николая I русский стиль формировался как сознательное обращение к национальным корням — это было связано и с ростом патриотизма после войны 1812 года, и с интересом к фольклору, и с попытками создать «официальный» национальный образ. Тогда он во многом был идеализированным, романтизированным — не буквальным воспроизведением крестьянской культуры, а её художественной интерпретацией.

— А ещё меня очень удивила параллель с русским авангардом, в частности, вы привели в пример работу Малевича с цветом. Может быть, есть ещё какие-то неожиданные и неочевидные следы влияния русского стиля?

— Безусловно. Например, можно поговорить про архитектуру: мотивы древнерусских теремов и церквей считываются в некоторых проектах модерна начала XX века, а потом и в сталинском ампире. В современном промышленном дизайне тоже встречаются отсылки: скажем, форма традиционных сосудов или резьба по дереву переосмысляются в дизайне современных предметов, например, посуды, мебели.

Что собой представляет русский стиль сегодня: работа дизайнера формирует отношение к теме

— В наше время все тоже в какой-то момент начали по-другому относиться к теме традиционной культуры. Что происходит с поисками русского стиля сейчас, и отличается ли это от того, что было в XIX–XX веках? Можно ли сказать, например, что тогда это было просто копирование, а сейчас мы доросли до переосмысления?

— Нет. Мне не хочется так говорить. Кажется, что во все времена люди стремились наследовать традицию, приспосабливая её к своему времени. Другое дело, что в начале XX века источники были ближе и ремесло живо в руках мастеров, а сейчас для переосмысления мы используем другие технологии. У нас есть цифровые инструменты, глобальный доступ к архивам, возможность комбинировать техники — это даёт новые возможности. Но и тогда, и сейчас главная задача одна: не просто скопировать, а прочувствовать суть традиции и выразить её языком современности.

— Это отчасти философский вопрос, но как актуализировать традиционное? Как понять, где, пусть и удачное, но копирование, где стилизация, а где претензия на новое слово в русском стиле?

— Не хочется углубляться в дебри оценок и рассуждать о художественной ценности вещей, но, кажется, легче всего постараться понять — трогает ли это душу, хочется ли иметь это у себя дома и отражает ли это нас сегодняшних. Если вещь выглядит как музейный экспонат в современной обстановке — это скорее копирование. Но если она органично вписывается в гардероб или интерьер, при этом сохраняя узнаваемые черты традиции, — это уже стилизация. И настоящее «новое слово» появляется, когда дизайнер не просто берёт орнамент, узор или силуэт, но и понимает логику их формы и содержания.

— Важно определиться раз и навсегда: русское — это не китч? Но почему большинство людей, говоря о русском, представляют сарафаны и скоморохов и уверены в обратном? И что вообще представляет собой русский стиль сегодня?

— Каждый представляет то, что он об этом знает. И, наверное, самая большая наша задача — помочь людям знать больше. Стереотипы возникают из-за ограниченного опыта: кто-то видел только лубочные картинки, кто-то — сценические костюмы фольклорных ансамблей. Русский стиль — это совокупность понятных нам русских явлений, в нём сосредоточены все наши знания, в том числе паттерны и шаблоны. И его формирование — это очень живой процесс, в котором происходит постоянная трансформация смысла и формы, постоянный диалог прошлого и настоящего.

— В одном из своих интервью вы сказали, что вам нравится «вытаскивать на поверхность истории, которые русский человек про себя не знает». Можете привести несколько примеров чего-то малоизвестного для русского человека о нём же самом?

— Я думаю, что все наши коллекции — это и есть попытка рассказать новое, то, чего человек раньше не видел. И северные футуристичные вышивки, и рисунки старых сибирских ковров, и многоцветные яркие узоры в однодворческих юбках — это всё неизвестные взгляду современного русского человека картины.

— Есть ли какие-то правила работы с традиционным стилем?

— Не правила, но задача: создавать эстетичный, удобный дизайн — такой, чтобы человек мог и пользоваться, и любить. Любить неуклюжее, будь оно хоть сто раз названо народным, очень сложно. И в этом смысле у каждого дизайнера должна быть ответственность, потому что именно его работа и формирует отношение людей к теме.

— Что вы можете сказать о работах участников летней школы? Каким вам запомнился молодой взгляд на русский стиль? Есть ли общие тенденции, а может быть, и общие замечания?

— Молодой взгляд оказался очень свежим: участники не боялись сочетать несочетаемое — например, золотную вышивку с пляжной одеждой. Общая тенденция — интерес к локальным традициям: кто-то исследовал узоры своего региона, кто-то работал с архивными фотографиями. А замечание только одно: иногда увлечённость идеей затмевала смысл задачи. Но это нормально для этапа поиска — главное, что ребята пробовали найти свой язык в диалоге с традицией.

Куда идёт русский стиль: не отдельные атрибуты, а целостный опыт

— Что ждёт русский стиль в будущем? Ну или, по крайней мере, что вам хотелось бы, чтобы его ждало?

— Хотелось бы больше погружения в саму тему, чтобы человеку была понятна не только русская одежда, но и русская музыка, быт, еда. То есть чтобы всё не сводилось к отдельным атрибутам, а становилось целостным опытом. В этом году я с командой делаю проект, в котором дизайнеры, кулинары, хореографы и музыканты будут работать вместе, создавая среду, где эти разнородные элементы зазвучат в едином пространстве. И ещё мне кажется важным, чтобы люди чувствовали связь с корнями — не из-за моды, а из-за внутренней потребности.

— Может когда-нибудь случиться так, что условные переосмысленные сарафаны и косоворотки перестанут работать, и людям — носителям культуры — захочется большего? Как вы видите этот процесс с точки зрения дизайнера?

— Это не случится «когда-нибудь», это происходит с нами сегодня и сейчас. Есть разные люди, и у них разные желания: что-то будет казаться желанным снова, что-то станет неактуальным. Всё циклично, но каждый человек понимает актуальность по-своему. Дизайнер должен быть чутким к этим изменениям: сегодня востребована одна эстетика, завтра — другая. Но при этом быть проводником культуры автор тоже должен. Вещи должны уметь обучать и формировать потребность.

— А если вдруг совсем не хочется русского стиля — с этим можно жить?

— Да, и это прекрасно, когда в мире цветут все цветы!